Главная / Публикации / Т.А. Пономарева. «Потаенная любовь Шукшина»

Нравственность есть правда

У Шукшина начинают складываться особые доверительные отношения со своим читателем и зрителем, который, почувствовав в Шукшине родного человека, начал атаковать его письмами и пристальным вниманием:

Как у всякого, что-то делающего в искусстве, у меня с читателями и зрителями есть еще отношения «интимные» — письма. Пишут. Требуют красивого героя. Ругают за грубость героев, за их выпивки и т. п. Удивляет, конечно, известная категоричность, с какой требуют и ругают. Действительно, редкая уверенность в собственной правоте. Но больше удивляет искренность и злость, с какой это делается. Просто поразительно! Чуть не анонимки с угрозой убить из-за угла кирпичом. А ведь чего требуют? Чтобы я выдумывал. У него, дьявола, живет за стеной сосед, который работает, выпивает по выходным (иногда шумно), бывает, ссорится с женой. В него он не верит, отрицает, а поверит, если я навру с три короба: благодарен будет, всплакнет у телевизора умиленный и ляжет спать со спокойной душой.

Этика народной культуры, нравственность, подлинные знания жизни, глубоко осознанная цель руководят отныне Шукшиным и его самосознанием.

Правдивость, совестливость становятся мерилом в творчестве и жизни Шукшина:

Есть «культурная» тетя у меня в деревне, та все возмущается: «Одна ругань! Писатель!» Мать моя не знает, куда глаза девать от стыда. Есть тети в штанах: «Грубый мужик». А невдомек им: если бы «мужики» не были бы грубыми, они не были бы нежными.

В общем, требуют нравственного героя, в меру моих сил я и пекусь об этом. Но только для меня нравственность — не совсем герой. И герой, конечно, но живой, из нравственного искусства, а не глянцевитый манекен, гладкий и мертвый, от которого хочется отдернуть руку. Чем больше такой манекен «похож» на живого человека (есть большие мастера этого дела), тем неприятнее. Попробуй долго смотреть ему (манекену) в глаза — станет не по себе.

Философия, которая — вот уже скоро сорок лет — норма моей жизни, есть философия мужественная. Так почему я, читатель, зритель, должен отказывать себе в счастье прямо смотреть в глаза правде? Разве не могу я отличить, когда мне рассказывают про жизнь, какая она есть, а когда хотят зачем-то обмануть? Я не политик, легко могу запутаться в сложных вопросах, но как рядовой член партии коммунистов СССР я верю, что принадлежу к партии деятельной и справедливой, а как художник я не могу обманывать свой народ — показывать жизнь только счастливой, например. Правда бывает и горькой. Если я ее буду скрывать, буду твердить, что все хорошо, все прекрасно, то в конце концов я и партию свою подведу.

...Нравственность есть правда. Не просто правда, а — Правда. Ибо это мужество, честность, это значит — жить народной радостью и болью, думать, как думает народ, потому что народ всегда знает правду.

Кредо, которому служит отныне художник по имени Василий Шукшин, заключалось в том, что человеку надо ...говорить не сильно подслащенные комплименты, а полную правду, какой бы горькой и жестокой она ни была. Это необходимо хотя бы уж из-за одного уважения к человеку, о котором мы пишем и снимаем фильм. И, может быть, высшая форма уважения в том и заключается, что не надо скрывать от человека, каков он.

Пашка Колокольников выпал из общепринятых схем кинематографа, оказался живым, из крови и плоти. Это-то и подкупало в нем бесхитростного зрителя, воспитанного на другой идеологии, навязывающей свои стереотипы.

Но сложные отношения с критиками будут преследовать Шукшина в течение пятнадцати лет его творческого пути. Эти критики и предполагать не могли, какой долгий и трудный путь прошел автор, чтоб открыть свои простоватые и глубокие по смыслу истины в познании человеческого бытия. Но ведь еще Пушкин говорил: «В простоте и сложность вся!»

 
 
Яндекс.Метрика Главная Новости Обратная связь Книга гостей Ресурсы
© 2008—2018 Василий Шукшин.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.