Главная / Публикации / Т.А. Пономарева. «Потаенная любовь Шукшина»

Двоеженец

Вряд ли Василий Макарович считал, что кроткая, но гордая в своей растоптанной любви Маша не даст ему развода. И здесь главная тайна Шукшина: ОН НЕ РАЗВЕЛСЯ С МАРИЕЙ ШУМСКОЙ ДО КОНЦА СВОЕЙ ЖИЗНИ, даже когда оформлял брак с Лидией Федосеевой.

Во время бесед с Викторией Софроновой, пытаясь прояснить сложность их взаимоотношений, я уже тогда почувствовала недосказанность, двойственность поведения Шукшина. О Марии Шумской я неоднократно слышала в разговорах, но тогда не придавала этому никакого значения. Но след ее остался в моих записях, где она проходила под словом «учительница», у которой не то был ребенок, не то она лишилась его, а потому не может теперь иметь детей.

Но, заново исследуя творческий путь и судьбу Василия Макаровича, став уже достаточно зрелым человеком, вдруг поняла, что она, Мария Шумская, и является ключом к разгадке многих житейских поступков Шукшина, его взаимоотношений с женщинами, всегда предельно искренних до определенного момента, когда что-то нужно было с ними решать серьезное. Тогда следовали со стороны Василия Макаровича разного рода зигзаги, не вписывающиеся ни в какие рамки!..

Но жена у Василия Макаровича перед Богом и земляками, увы, всегда оставалась одна. На других он просто проверял свои чары. И всегда, видимо, задавал себе один и тот же вопрос: ну почему же она, Мария, оставила его? Та, может быть, единственная, которой он отдал свое сердце на веки вечные. Без глубокой печали историю разрыва этих двух гордых и, несомненно, любящих друг друга людей я не могу воспринимать.

От этого разрыва много противоречивого появилось в характере Шукшина, и объяснить это незнакомые с ним близко люди просто не умеют, да и не знают как.

В искусстве потом Шукшин спасался, утверждался, все время доказывая той, великой в своей любви и гневе, что и он велик, что и он горд, что он, единственный, только ее одной достоин. У этой русской женщины были свои критерии в жизни: предавший раз, предаст еще не раз. А Шукшин жил по законам своим: там во всем хозяйствовало воображение, художественный вымысел. Конечно, не в отрыве от жизни. Где Марии Шумской отводилась роль свечи, горевшей вдали, в храме, построенном для этой удивительной женщины Шукшиным, куда он впустил, шутя, чертей, да выгнать их так и не сумел!

А свет зажженной для него некогда свечи горел всегда на Алтае, и ночью, и днем, в бурю, в дождь, в снег, издали призывно светил ему, светил, да не грел. Но главное, что он видел этот мерцающий свет. И это, как спасительная соломинка, всякий раз возвращало его в родные края, чтоб издали услышать хотя бы эхом имя той, которое у всех земляков было на устах, как проклятие ему, Шукшину; имя той, которой он гордился перед друзьями-матросами за ее верность и красоту, подаренную природой некогда для него одного; знавшей его всяким и принимавшей безропотно таким, каким он был; имя той, может быть, перед которой он стоял на коленях в последнюю ночь, 2 октября 1974 года, вымаливая у нее прощение. И так велико было его восхищение и горе от их долгой разлуки, так саднило сердце, что не выдержало оно невыносимой нагрузки и замолчало для нас навсегда, сраженное своею же огромной, не высказанной до конца любовью. Такое мне чудится завершение в этой истории, перед которой ничто не властно — ни время, ни козни людские, ни ревность других женщин, любивших, может быть, не менее сильно и горячо Шукшина.

Деревенский житель, он для своих односельчан казался засидевшимся в бездетных — в его-то возрасте! И мать с беспокойством спрашивала: когда появится наследник? У младшей сестры Василия уже двое детей — Сережа да Надя, а он все метался, обжигался, что-то искал и не находил. Просил случайных спутниц:

— Роди мне ребенка!

И среди них — Вика Софронова, которой он тоже говорил при личных свиданиях:

— Роди...

Так, во всяком случае, мне рассказывала она, подарившая ему дочь Катерину.

Но откуда у него появился этот комплекс — «роди мне ребенка»? Уж не от той ли черной вести, что у Марии больше не будет детей? И боязнь, что и другие окажутся бездетными?

Решение о ребенке Шукшин принял сознательно, увы, зная, что они скоро расстанутся с Викторией, но, не желая порывать до конца, не закрыл за собой дверь, оставив связь — дитя. Так же, как с Марией, — оставил ее не разведенной с собой. Всех, кто прошел через сердце Василия Шукшина, согрел его хоть раз в бесприютном существовании, он не хотел никому отдавать, оставляя этим людям дверцу для возврата, соломинку для спасения своей души.

Прошли три месяца нелегких взаимоотношений Василия Шукшина и Виктории Софроновой.

— Кто же ты мне? — прозвучал закономерный вопрос женщины, не знающей, что и думать, уставшей от двойственности их взаимоотношений.

Василий молчал, не умея или не осмеливаясь сказать Виктории главного.

— Ясно. Будем расставаться... — упало камнем с уст молодой женщины.

Этот разговор произошел перед отъездом Шукшина на очередные съемки.

В работе он прятал свою растерянность, уходя от всех, кто им пытался завладеть.

 
 
Яндекс.Метрика Главная Новости Обратная связь Книга гостей Ресурсы
© 2008—2018 Василий Шукшин.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.