Главная / Публикации / Е.Н. Чепорнюк. «Сон как литературный прием в романах В.М. Шукшина»

Е.Н. Чепорнюк. «Сон как литературный прием в романах В.М. Шукшина»

В своих романах В.М. Шукшин неоднократно воссоздает сны героев, чтобы раскрыть их внутренний мир. При этом писатель опирается, может быть, и не всегда осознанно на существующую в русской литературе устойчивую традицию, основанную на народных представлениях о снах. Как отмечает Н.И. Толстой, они могут быть сведены к пяти основным положениям:

«1. Сон противопоставляется несну, яви, повседневной, обычной жизни.

2. Сон — перевернутая явь, явь наизнанку, оборотная, повседневно не зримая сторона жизни; сон — видимый фрагмент обычно невидимой "параллельной" жизни.

3. Сон как смерть. Сон равносилен смерти. Как смерть, по народным представлениям, не является концом жизни, а лишь переходом ее в другое состояние, так и сон есть временный переход в другое состояние, в "параллельную" жизнь; сон — своего рода "обмирание".

4. Сон как "тот" свет. Сон — посещение "того" света. Отсюда во сне естественное, как правило, вполне обыденное общение с людьми, с близкими (обстановка общения при этом обычно "как на этом свете"). Сон — это открытие границы между "этим" и "тем" светом.

5. Сон — это также открытие границы между настоящим и будущим и в то же время между настоящим и прошедшим. Отсюда восприятие сна как предсказания, предзнаменования, пророчества, отсюда вера в вещий смысл снов»1.

Обращаясь к снам в текстах русской словесности X—XVIII вв., А. Ремизов одним из первых указал на универсальное значение сна как литературного приема, позволяющего не только раскрыть особенности внутреннего мира героя, но и подчеркнуть связь художественного произведения одного автора с уже существующими или с написанными позже книгами других писателей: «Редкое произведение русской литературы обходится без сна. И это говорит за кругозор и память. В снах не только сегодняшнее — обрывки дневных впечатлений, недосказанное и недодуманное; в снах и вчерашнее — засевшие неизгладимо события жизни и самое важное: кровь, уводящая в пра-жизнь; но в снах и завтрашнее, что в непрерывном безначально потоке жизни отмечается как будущее и что открыто через чутье зверям, а человеку предчувствием; в снах дается и познание, и сознание, и провидение; жизнь, изображаемая со снами, развертывается в века и до веку»2.

В романах В.М. Шукшина можно выделить две группы снов. Первую составляют сны, которые являются откликом сознания на произошедшие события, реакцией на сильное психическое потрясение. В таком сне обыгрываются ситуации из реальной жизни. Читатель получает возможность заглянуть в глубины подсознания персонажа, узнать о его истинных чувствах и переживаниях, мотивах поведения.

Так, после убийства персидской княжны Степану Разину, главному герою романа «Я пришел дать вам волю», снится «отчетливый красивый сон»: «Стоит будто он на высокой-высокой горе, на макушке, а снизу к нему хочет идти молодая персидская княжна, но никак не может взобраться, скользит и падает. И плачет. Степану слышно. Ему жалко княжну, так жалко, что в пору самому заплакать. А потом княжна — ни с того ни с сего — стала плясать под музыку. Да так легко, неистово... как бабочка в цветах затрепыхалась, аж в глазах зарябило. "Что она? — удивился Степан. — Так же запалиться можно". Хотел крикнуть, чтоб унялась, а не может крикнуть. И не может сдвинуться с места... И вдруг увидел, что к княжне сбоку крадется Фрол Минаев, хитрый, сторожкий Фрол, хочет зарубить княжну. А княжна зашлась в пляске, ничего не видит и не слышит — пляшет. У Степана от боли и от жалости заломило сердце. "Фрол!" — закричал он. Но крик не вышел из горла — вышел стон. Степана охватило отчаяние... "Срубит, срубит он ее. Фро-ол!.." Фрол махнул саблей, и трепыхание прекратилось. Княжна исчезла. И земля в том месте вспотела кровью. Степан закрыл лицо и тихо закричал от горя, заплакал...»3

Сны Егора Любавина, одного из главных героев романа «Любавины», также связаны с кровавым убийством, которое он совершил накануне: «Мерещились Егору какие-то странные, красные сны... Разнимали в небе огромный красный полог, и из-за него шли и шли большие уродливые люди. Они вихлялись, размахивали руками. Лиц у них не было, и не слышно было, что они смеются, но Егор понимал это: они смеялись. Становилось жутко: он хотел уйти куда-нибудь от этих людей, а они все шли и шли на него, Егор вскрикивал и шевелился; на лице отображались ужас и страдание»4.

Во сне возникают образы, навеянные реальностью, и материализуются муки совести и страх перед карой Господней за пролитую кровь. Сон раскрывает этический потенциал личности, реальность же есть искажение нравственной сути героя. Сон, таким образом, можно рассматривать как возвращение к естественному состоянию человека. Герои романов В.М. Шукшина обречены на страдания, поскольку их поступки и дела зачастую идут вразрез не только с нормами поведения, принятыми в обществе, но и, что еще важнее, с их собственными представлениями о жизни.

В романе «Любавины» сновидения персонажа насквозь символичны, начиная от цветового наполнения и заканчивая причудливыми образами обезличенных живых существ. В.М. Шукшин окрашивает сны героя в красный цвет. Известно, что красный — один из основных символических цветов. Значение красного двойственно по своей природе. Он является символом противоположных понятий: жизни и смерти, гибели и спасения, преступления и наказания. Возможно, красные сны Егора Любавина есть символ духовной гибели героя, нарушившего одну из заповедей Христа — «Не убий».

Символичен и приход во сне безликих людей, их кривляние, невыносимо страшный оглушительный хохот или неслышимый, но не менее жуткий смех, приносящие герою невыносимые муки и страдания.

Вторую группу составляют так называемые вещие сны. Под вещими понимаются «сновидения, сопровождающиеся передачей информации на экстрасенсорном... уровне»5, от обычных они отличаются тем, что сюжет сна, как правило, символически воспроизводит события, которые должны произойти в будущем, и сновидец осознает их предсказательное значение.

В.М. Шукшин неоднократно обращается к описанию вещих снов героев, что позволяет не только раскрыть их внутренний мир, но и показать обусловленность сознания и поведения персонажей культурными традициями.

Накануне рождения сына Егору Любавину снится «странный» сон: «Как будто живет он еще у отца... Откуда-то пришел Макар — в папахе, в плисовых шароварах. Веселый. Дал деньги и говорит: "Сбегай возьми бутылку". Пошел Егор к бабке, а там народу — битком набито. Егор стал дожидаться, когда все уйдут. А люди все не уходят. Егор еще подумал: "Макар теперь злится сидит". Потом к бабке-самогонщице вошла Марья, вела за руку какого-то мальчика. Егору сделалось неловко, что она пришла на люди с ребенком. Он подошел к ней и спросил: "Чей это?" И хотел погладить мальчика по голове, а мальчик вдруг зарычал по-собачьи и укусил Егора за руку»6.

Сюда же можно отнести и «хороший сон» Емельяна Спиридоныча Любавина накануне торга в Березовке у лукавого татарина «редкого, знаменитых кровей» жеребца, и сон главного героя романа «Я пришел дать вам волю», в котором он с отцом торгует, опять же у татарина, «коня игренева».

В славянской мифологии лошадь ассоциируется с понятиями довольства и богатства. В книге «Я пришел дать вам волю» образ коня из сна персонажа связывается еще и с мотивом выбора пути. В разговоре с пасынком Афонькой Разин так и трактует свой сон: «— Видал. Будто мы с отцом моим поехали коня торговать, поглянулся нам обоим один конь, отец мне мигает: "Прыгай и скачи". Я уж и хотел прыгнуть, да подумал: "ну, уеду, а как же он тут?" И проснулся. <...> А сон непростой, чую. Думаю так: вот скочим мы на коней — умахали. А как же вы тут?»7

Таким образом, сны в романах В.М. Шукшина, как правило, являются воплощением уже пережитого, передуманного героями либо, имея пророческий характер, воплощают картину будущих событий. Прием сна позволяет писателю очертить характер персонажа, а читатель не только получает возможность открыть для себя внутренний мир героев, заглянуть в глубины их подсознания, но и знакомится с мировоззрением художника, его жизненными идеалами и ценностями.

Примечания

1. Толстой Н.И. Славянские народные толкования снов и их мифологическая основа // Сон — семиотическое окно. Сновидение и событие. Сновидение и искусство. Сновидение и текст: XXVI Випперовские чтения / Под ред. И.Е. Даниловой. М., 1993. С. 91.

2. Паламарчук П.Г. «Огонь вещей» Алексея Ремизова // Москва или Третий Рим?: Восемнадцать очерков о русской истории и словесности. М., 1991. С. 194.

3. Шукшин В.М. Я пришел дать вам волю // Собр. соч.: В 5 т. Екатеринбург, 1992. Т. 2. С. 299—300.

4. Шукшин В.М. Любавины // Собр. соч.: В 5 т. Екатеринбург, 1992. Т. 1. С. 233.

5. Мхитарян К.Н. Реальность сновидения; свидетели сновидений // Сон — семиотическое окно... С. 19.

6. Шукшин В.М. Любавины. С. 220—221.

7. Шукшин В.М. Я пришел дать вам волю. С. 153.

 
 
Яндекс.Метрика Главная Новости Обратная связь Книга гостей Ресурсы
© 2008—2017 Василий Шукшин.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.