Главная / Публикации / Т.А. Пономарева. «Потаенная любовь Шукшина»

«Миленький ты мой... Милая моя!»

И открывается мне следующее в противоречивых поступках второй жены Василия Макаровича, которая была на десять лет его моложе, русская красавица, известная далеко за пределами родной страны, когда она после смерти мужа переходила от одного мужчины к другому, что узнала она про эту страшную тайну своего мужа, и бунтовала ее душа против этой нерушимой связи, и билась она, как голубка, об острые ножи женской ревности, истекая кровью, но властно, как царица, продолжала не подпускать имя соперницы близко к миру Василия Макаровича, встав, как страж, на рубежах его духовного пространства. Ведь Лидия завоевала мужа всей своей многострадальной жизнью, приручила этого дикого барса, подчинила женской власти, вместе с любимым страдала и радовалась, смеялась и с вызовом пела:

Миленький ты мой,
Возьми меня с собой.
Там, в стране далекой,
Назовешь ты меня сестрой.

Милая моя,
Взял бы я тебя —
Там, в стране далекой,
Есть у меня сестра.

Миленький ты мой,
Возьми меня с собой,
Там, в стране далекой,
Назовешь ты меня женой.

Милая моя,
Взял бы я тебя —
Там, в стране далекой,
Есть у меня жена.

Миленький ты мой,
Возьми меня с собой,
Там, в стране далекой,
Назовешь ты меня чужой.

Милая моя,
Взял бы я тебя —
Там, в стране далекой,
Чужая ты мне не нужна.

Потому поначалу не получалась у них эта песня, и много было сделано дублей, не в пример другим фильмам, чтоб зазвучала наконец нужная мелодия. Представляю, каких внутренних мук стоило это Лидии Николаевне, талантливой актрисе, бросившейся безоглядно за Василием, сжигая за собой все мосты. Ей-то хватило мудрости и мужества завоевать его и удержать до конца жизни возле себя, и успокоить этот, вечно взъерошенный бурунами и штормами, океан. Великая и непобедимая, слабая и сильная, гордая и ранимая, она-то воевала за расположение Василия Шукшина и дорожила каждым мигом общения с ним, оберегала от ненужных посягателей на его драгоценное время, и детей ему нарожала, и песней лебединой стала, а что до прошлого, так оно и у нее было. На этом они сошлись, как два заговорщика, партнера, равные друг другу и в горе, и в радости, два шекспировских героя, чтоб утеплить свое сосуществование в холодных, расчетливых коридорах кинематографического мира! Прости ты меня, Господи, если я не права.

Впрочем, тут я делаю отступление, передышку, некую паузу для себя: в причудливом мире кинематографа, полном тонов и полутонов, неповторимых соблазнов и оглушительных поражений, взлетов и падений, где баловней успеха и славы завтра могут безжалостно предать полному забвению, ты должен и сам быть причудливым, напоминать изменчивому вкусу толпы поклонников, что ты необычен, притягателен, что и ты можешь, как зарубежные дивы, менять мужей, как перчатки. Но это внешняя сторона, далекая от внутреннего состояния человека, которое порой никому не доступно, как сказал Шукшин.

И в этом отступлении есть доля правды касательно судьбы актрисы и жены известного российского кинорежиссера, жившего в эпоху строительства коммунизма, воспитанного на идеях Ленина, пришедшего в конце жизни к христианским истинам через все испытания, выпавшие на его долю.

Рожденные и жившие в век богоборчества, следовательно, и отрицания «Десятисловия», завещанного Человечеству великими Учителями, которое до сих пор не потеряло своей актуальности и нравственной основы, несмотря на возраст нескольких тысяч лет, Василий Макарович и Лидия Николаевна Шукшины на себе испытали разрушительную силу бездуховного существования страны. Не нужно забывать и того, что со времен Ивана Грозного не случайно на лицедеев постоянно были гонения. Глубоко верующие люди не могли принять мира артиста, вынужденного в себе совмещать и добро, и зло, служить Богу и Сатане в силу своего предназначения. Потому и не могут быть артисты высоконравственными, благородными людьми... Через них происходит преломление всех чудовищных катаклизмов общества, которые они вынуждены проявлять своим талантом. В них самих постоянно ходят волны мировой скорби, как в «Солярисе», объемля непостижимое, они причастны к этим процессам, живут их состоянием, пропуская через сердце. Иногда происходящее на сцене становится сутью актера, он начинает путать реальное с искусством перевоплощения. Конечно, артисты не могут не соотносить свой образ существования в обществе с высоким морально-нравственным законом жизни, но постоянно провоцируемые на сцене низменные чувства порой испытывают духовную целостность на разрыв.

Не забывайте, что артист зависим от многого — от политического курса, от настроения и пристрастий режиссера, от симпатий зрителей и многого другого. Он постоянно в борьбе — за свою популярность, за занятость, за режиссера, за зрителя, за свою выживаемость, теряя в этих мелочах лучшие человеческие качества!..

Я не случайно сделала столь пространное отступление, поскольку меня вновь достали «заявительницы от народа», которые, не зная этих крайностей актерской судьбы, ее беззащитности, буквально поставили меня к стенке, перечисляя замужества Лидии Николаевны Федосеевой-Шукшиной, обвиняя средства массовой информации в том, что они делают из актрисы секс-бомбу, что никак не вяжется с христианским мировоззрением русской женщины, целомудренной и верной любви... Это когда было-то? Мы живем с вами не в раю, а во времена, когда подорвано нравственное здоровье России, когда особо извращенная форма государственного управления ломает хребты своим согражданам, не подчиняясь никаким законам и используя армию против собственного же народа. Каждый приход высшего символа власти — президента простые люди ждут, как пришествия Господнего, связывая с ним свои надежды.

Лидия Николаевна обрела, мне кажется, в последнее время душевное равновесие, и мы видели неоднократно ее прекрасное русское лицо в свете свечи, которую она зажигает в память о своем многострадальном муже.

Рассказав примерное содержание своей книги «Цветы запоздалые» при недавней встрече с Федосеевой-Шукшиной, Александр Лебедев спросил:

— Каким цветком вы хотели бы стать или каким считаетесь, если так можно сказать?

И услышал неожиданное.

— Бурьяном, наверное, — ответила Лидия Николаевна.

И что-то в этом ответе было от обреченности и самоотречения, а возможно, и от какой-то тайно терзающей ее вины.

Увы, в последний смертельный миг Василия Макаровича волею судеб Лидия Николаевна не смогла быть рядом, как и многие другие, начиная с родной матери.

Видно, так угодно было Творцу, который востребовал душу земного воплощения своего для каких-то новых замыслов. При этом великом таинстве свидетели не нужны!

Открывается новая страница в мироздании — третье тысячелетие, новая ступень, соединяющая нас со спиральной лестницей, по которой движется Человечество.

Что-то рушится и что-то воздвигается во имя новой цивилизации, но все равно это движение вперед — к жизнеутверждению или к погибели. Кто и куда нас ведет, отречемся ли вновь или воздадим по заслугам, будущее покажет.

Было время разбрасывать камни, наступило — собирать их.

 
 
Яндекс.Метрика Главная Новости Обратная связь Книга гостей Ресурсы
© 2008—2018 Василий Шукшин.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.